Игумен Кирилл (Сахаров). Дневник деревенского попа

Игумен Кирилл (Сахаров). Дневник деревенского попа

Часть 1

В известном смысле, условно конечно, могу назвать себя сельским священником. Да, здесь, в деревне З., в одной из областей подмосковного региона, официально я не имею прихода, но с другой стороны, вот уже десять лет каждый месяц с группой прихожан я приезжаю сюда.

Глуше деревни не найти – несколько сот километров от Москвы, среди лесов и бездорожья. Здесь чистый воздух и абсолютная тишина, если не считать эпизодически раздающихся пьяных воплей немногих оставшихся местных жителей. О каждой поездке по возвращению в Москву я с исчерпывающей полнотой рассказываю за общинной трапезой. Все это записывается на магнитофон и переводится на бумагу. Примерно одна двухсотая объема этого материала вошла фрагментами в некоторые мои статьи – остальное пухлыми томами пылится на полке – «для летописи». Разрушающиеся храмы, заросшие поля, спивающиеся остатки местных жителей («у нас в половине домов продают паленую водку, а в другой половине ее потребляют» — услышал я в этот приезд в одной деревне). Все у врагов видимых и невидимых шло по плану: остатки хрупкой цивилизации неотвратимо погружались в пучину небытия. И вдруг десант энтузиастов из столицы, горящих желанием «переломить негативные тенденции», помочь наладить житье-бытье, поставить его на прочные рельсы «по заветам Святой Руси». Много ли сделано за десять лет? Кратко не скажешь. Вот в этот приезд в деревне В. освятили очередной поклонный крест на месте разрушенной часовни в честь святой Параскевы Пятницы. Крест был до нас установлен поздним вечером накануне – установили на запад, хотя использовали компас. Хотели пройти с молебным пением по деревне (был престольный праздник), но помощники не взяли текст канона. С прекрасным образом святой прошли только с пением величания ей. Не раз бывало, что впервые приезжая в какую-либо деревню, жители которой несколько десятилетий существовали в полном отрыве от Церкви, мы встречались с ветхими стариком или старушкой, которые еще помнили действующий храм или часовню.

Они как будто ждали, смерть их не отпускала до тех пор, пока к ним, изнемогшим от бремени лет и трудов, приехала смена. Так было и на сей раз – среди горстки местных был приехавший из соседнего района восьмидесяти четырехлетний старик – сын старосты деревенской часовни.

Вечером освящали дом старосты храма в соседнем селе. Здесь у нас все шло по плану – «не спеша, но основательно». Все делалось по нашей методике: уборка вокруг и внутри, покраска решеток и остатков входных дверей, мытье фрагментов пола. Первые лампадки, иконы и букеты цветов. На первый ярус колокольни были подняты пустые газовые баллоны (выше не получилось из-за отсутствия лестницы). Проведен свет, устроен первый алтарь (храм был трехпрестольным), совершена первая Литургия. На носу зима, будет время собраться с мыслями, набраться сил и после Пасхи вновь «навалиться». Староста горестным жестом показывает нам покосившийся портик входа в летнюю часть храма, который поддерживают четыре массивные колонны. «Вот уже месяц как повело, того гляди что рухнет. Как бы кого не зашибло. Ни до кого не можем ни дозвониться, ни достучаться».

Я: «А как же местные власти, это же памятник, это же наша история, святыня, наконец!» «Ну что Вы, какие власти?! Им до школ, медпунктов, библиотек нет дела, а Вы про храм». Внутри храм порадовал чистотой и нарядным иконостасом. Жаль, только дыры в крыше до конца недоделали. «Говорили мне: не отдавай сразу рабочим деньги, запьют, а я проявила слабину, расплатилась, и они запили, — сетует староста. – Батюшка, не ставьте бутылку с вином на подоконник в алтаре – разобьют стекло и утащат». Посмотрев на хилый замок на дверях храма, я, поколебавшись, забрал всю утварь, положил подальше напрестольное Евангелие – не ровен час взломают двери и утащат.

Обед. Беседуем, разбираемся с трапезником на счет того, что если даже он один, то никого ждать не должен, а в установленное время нужно садиться есть, не нарушать режим. Бесшумно входит молодой человек в камуфляже. Жестом показываю соседке – иди, мол, навстречу. Человек в камуфляже, покачиваясь, говорит: «Мне батюшку. Мы привезли на кладбище Н. Надо ей грехи отпустить. Где Кирилл?» Один из участников трапезы: «Уехал заграницу» (как раз в это время Патриарх собрался ехать в Сербию). – «Но Вы можете грехи отпустить?» — обращается он ко мне. «Нет не могу». «Почему?» «Я приезжий, на отдыхе нахожусь, а хозяин здесь отец С. – к нему надо обращаться».

Ничего не поняв, молодой человек продолжает «пьяный полив», настаивая на своем. Я: «Как я могу отпустить грехи умершей, не зная ее, кто она, была ли верующей, крещена ли, была ли хоть раз на исповеди и причастии, от чего умерла, наконец (как раз накануне, в аккурат в день полиции, в полицейском участке райцентра повесилась пьяная женщина 34 лет – на следующий день выяснилось, что это была именно она). Так ничего и не поняв, молодой человек ушел восвояси. Думаете, на этом все закончилось? Как бы ни так. Посочувствуйте судьбе сельского священника. Я разное слышал – как били стекла священнику, отказавшемуся отпевать самоубийцу.Это в городе есть варианты – не получилось в одном храме, идут в другой. А тут ты один на 25 километров в округе. Рвутся в дом священника и днем и ночью: батя, давай выпьем, батя, займи денег, батя, давай поговорим, отпусти грехи и т.п. » Вполне вероятно, что вернувшись на кладбище, на вопрос: «Где поп?», молодой человек мог сказать примерно следующее: а) он сказал, что отдыхает и сейчас не может; б) он выпивает с гостями (мог принять бутылку с маслом за бутылку белого вина; в) не захотел, потому что почувствовал, что мало дадим и т.д. и т.п. Вот уровень последних могикан в глубинке. Обращаются к священнику лишь только в самом крайнем случае.

Намекают, что не надо долго напрягать – пять-десять минут, не более. В случае с умершим, который может ни разу и «носа не показал» в церковь, по их разумению, священник обязан совершить над ним некий магический обряд «отпущения грехов», а для полноты надо бы еще и помянуть — «выпить с ними стакан бормотухи».

… Иду по деревенской дорожке поздней осенью в поздний час. На всю деревню, в которой осталось 10 человек, болтается, поскрипывая фонарь – он здесь единственный. Небо черное, ни звезды. Темень безпроглядная. Недавно рассказывали, что видели трех волков, а потом еще и огромного дикого кабана на тоненьких ножках. Издали эхом раздается шум от денно-нощно варварски вырубаемого леса. Едва журчит ручей – он становится мелким, так как бобры настроили в нем своих крепостей. Слева руины деревянного Никольского храма. За 10 лет мы восстановили 1/5 его объема (алтарь и притвор). Далее кладбище.

На нем покоится монахиня – насельница Спасской обители, находящейся в соседней деревне. Она местная уроженка, умерла в 50-е годы. На кладбище покоятся два «божьих одуванчика» — старушки, ставшие моими духовными чадами. И несколько десятков человек, совершенно далеких от веры и Церкви, умерших от алкоголя, наложивших на себя руки и т.д. Сегодня 40 дней соседу, трудолюбивому старику, жившему в последний год с моторчиком в сердце. Я знаю только его имя, и что зимой он живет в областном центре, где и умер. За 10 лет у нас не было ни одного разговора, он ни разу не зашел в храм.

… Раздался пьяный вопль, каркнула ворона, холодный ветер ударил в лицо. Скучно, грустно. Кто мы, зачем мы, среди кого мы, зачем все? Дошел до края деревни – вот пепелище на месте дома, приобретенного в первый год нашего пребывания супружеской парой из нашей общины. Дом освятили (из местных никто не пришел). Хозяева завезли все свое добро, вплоть до документов. И вот в один из вечеров дом сгорает дотла. Пожарники приехали без воды. Никакого расследования не проводилось. Наиболее вероятный вариант, что был поджег. Бабушки напротив испугались насмерть, ходили с иконой «Неопалимая Купина», молились.

Они дочери последнего дьякона местного храма. Старшая – Елизавета всю жизнь проработала на ткацкой фабрике – «работа изматывала, в день вокруг станков пробегала до 40 км». Однажды поздно вечером в их доме на краю деревни с грохотом вылетела дверь, и ввалились два крупных мужика: «Всем лежать, молчать, убьем, зарежем и т.п.», мат-перемат. Забрали все ценные иконы. «Мы дрожали как кролики, уходя, они пригрозили, что если мы сообщим в милицию, то они подожгут дом». Дверь дома воры подперли металлической палкой. Долго бабушки стучали прутом по металлическому ящику, пока их не услышали и не открыли дверь.

В один из наших первых приездов сюда мы осматривали вышеупомянутый Спасский монастырь. Потом под палящим солнцем с рюкзаками за плечами пошли в деревню З., расположились для передышки в овраге на опушке леса. Слышим звук машины. С удивлением один из нас выглядывает. «Вот они!» — раздался крик.

Из-под куста вынырнул автоматчик, следом за которым милицейский чин: «Ваши документы!» — «Вот это да! — невольно воскликнул Н. — Несколько десятилетий живу в Москве и ни разу милиция не требовала документов. А здесь …», — развел он руками. Оказывается, бдительная староста той деревни, где мы осматривали заброшенный монастырь, поспешила сообщить в милицию о подозрительных людях.

Не надо обольщаться – полностью «глухих и медвежьих» деревень нет. Почти у всех, живущих в них, есть родственники, имеются телефоны – так что «выйти из мира» очень проблематично.

На трапезе читали сборник поучений убиенного о. Даниила Сысоева «Уроки святости». Вот две цитаты из этой книги: «Всегда нужно уметь останавливаться и анализировать, что мы сделали. А мы часто суетимся и работаем без остановки, что в конечном итоге не приносит пользы ни нашей работе, ни нам самим». И: «Христиане не могут быть терпимыми. Тот, кто прозрел, никогда не разделит точку зрения слепца и не скажет: «У тебя свое право на оценку реальности, а у меня свое». Он скажет: «Я прав, а ты нет, так как я зрячий, а ты нет».

Реклама

Игумен Кирилл (Сахаров). Семь с половиной веков на страже Руси (о выставке «Рюриковичи»)

Игумен Кирилл (Сахаров). Семь с половиной веков на страже Руси (о выставке «Рюриковичи»)

Если предыдущая, мощная «романовская» выставка для нас, придерживающихся старой богослужебной традиции в лоне Московского Патриархата, была очень полезна, то нынешняя «рюриковская» — дораскольная – и подавно. Как всегда, напряжение перед необходимостью совершить волевой акт, непременно побывать на таком чрезвычайно важном культурном мероприятии. «Эта выставка еще более огромная, людей на ней еще больше» — слышал я от разных людей.

Перманентная загруженность, проблемы со здоровьем и т.п. Вот, наконец, свершилось – мы на выставке. Сразу отошли в сторону разные мнимые и реальные сложности. Не пришлось стоять в очереди. Как только вошли в фойе выставочного зала, к нам подошел молодой человек и сказал: «Благословите, о. Кирилл. Я из Михайловой Слободы (крупнейший единоверческий старообрядный приход в Подмосковье). Учусь в Сретенской семинарии. Давайте я Вам покажу выставку».

Подумал: «Везде есть наши люди. Видимо, старообрядное движение в лоне Московского Патриархата достигло определенного масштаба». Что запомнилось на выставке? Прежде всего, патриотическая, оптимистическая, жизнеутверждающая ее составляющая – ведь речь идет о тех, кто создал Русское государство, объединил разрозненные племена в русский народ. Но обо всем по порядку.

Аркаим. Древнейший славянский город на Урале. Об этом городе рассказывается в зале под названием «Праистория». Обратили на себя внимание слова известного историка Н.Г. Устрялова о том, что славяне более склонны «к жизни мирной, чем воинственной» и что они «отличались добродушием и гостеприимством». Подумалось: «Поистине, семя христианства пало на благодатную почву». Наше язычество характеризовалось как «бедное и бесцветное» (историк С.М. Соловьёв).

Угрозу для славянских племен представляли Хазарский каганат и варяги.

Рюрик, призванный править на Русь, был русом (из числа тех, кто жил на севере Европы – недавно об этом говорил на своем вечере М.В. Назаров). Произошло это, как повествует «Повесть временных лет», в 862-м году — начало русской государственности. О жизни наших предков запомнилось как положительное, так и отрицательное. Из положительного: оказывается, вязание было сугубо мужским делом (речь, конечно, идет о сложных вещах).

Наиболее любимым напитком был квас, причем, пяти сортов (в т.ч. с мятой и изюмом). Из отрицательного: случаи многоженства. Убийство жены умершего, после чего ее ритуально сжигали вместе с умершим.

Крещение Руси представлено как важнейшее событие нашей истории (об этом, в частности, писал известный церковный историк митрополит Макарий Булгаков). Рассказ об этом событии предваряется информацией о преемниках Рюрика Олеге и Игоре. Первый совершил успешный поход на Византию. Результатом похода был договор, заключенный в 911-м году, согласно которому товары из Руси не облагались пошлиной. Наши предки получили контрибуцию в объеме 5,5 тонн золота. Все знают, что Олег прибил свой щит к вратам Царьграда.

Диорама об этом впечатляет: князь забрался на щит, который держал на голове один из воинов. Псевдоисторики из Украины утверждают, что якобы на щите Олега был изображен падающий сокол, напоминающий трезуб. Менее удачно складывались дела у Игоря: неудачный поход на Византию и ужасная смерть от древлян, к которым он повторно приехал за данью («тяжело нагребешь – домой не донесешь» — запомнился такой текст в виде русской пословицы). Запомнились детали амуниции славянских воинов: кольчуга и панцирь достигали до 17 кг веса, причем кольчуга могла состоять из 20 тысяч колец, а панцирь – из 50 тысяч.

По ходу выставки располагались миникинозалы, в которых показывались минифильмы. В первом из них был фильм о важности пути из варяг в греки. Кстати, голос диктора был очень похож на голос Патриарха: отличная дикция и вдохновенная речь. Святослав – «Александр Македонский нашей древней истории» (Н.М. Карамзин) преподносился как воплощение языческого культа силы. «Иду на вы» — всегда предупреждал он своих врагов. На просьбы матери, княгини Ольги, креститься, говорил: «Дружина не поймет, если я приму веру греков».

После смерти из его черепа изготовили чашу для пиров. Справедливости ради нужно отметить, что некоторые историки допускают, что Святослав принял-таки крещение. Ольга, правившая до 962-го года в «Повести временных лет» именуется «основанием правоверию». При ней был открыт новый торговый путь «из немец в хазары». Ее внук Владимир первоначально пытался укрепить язычество. Были принесены первые человеческие жертвоприношения (на месте первых мучеников – варягов Феодора и Иоанна была построена Десятинная церковь).

А вот слова известного историка Н. И. Костомарова: «Принятие христианства было переворотом, обновившим и оживотворившим Русь и указавшим ей историческую дорогу». Не удержусь от длинной, но яркой цитаты, принадлежащей нашему замечательному мыслителю И.А. Ильину: «В нравственной области Православие дало русскому человеку живое и глубокое чувство совести, мечту о праведности и святости, верное осязание греха, дар обновляющего покаяния, идею аскетического очищения, острое чувство «правды» и «кривды», добра и зла».

Интересная, ранее не известная мне, деталь о святых страстотерпцах Борисе и Глебе (в рясофорном постриге я носил имя святого Бориса; неподалеку от нашего храма у здания Министерства обороны, стоит возрожденный храм, посвященный этим святым): их дружина была более мощной, чем дружина Святополка Окаянного, они могли победить его, но предпочли сознательно принести себя в жертву, чтобы не допустить междоусобицы.

Ярослав Мудрый правил до 1054 года. При нем была построена София Киевская и издана «Русская правда» — первый законодательный сборник на Руси. Свою дочь Анну он выдал замуж за французского короля. Дочь писала отцу, что здесь все неграмотные и что она подписывает по этой причине важные государственные документы.

На Евангелии, привезенном Анной, французские короли присягали.

Владимир Мономах (1113-1125) по словам Н.М. Карамзина «с живейшим усердием служил Отечеству и добродетели». При этом князе произошло восстановление единства Русских земель, Русь снова объединилась.

Стенд, посвященный первому русскому самодержцу Андрею Боголюбскому. Он повествует и о его ратных делах, в частности, о походе на Киев, и о большом строительстве храмов и монастырей. Далее наступает печальная пора раздробленности. Как нельзя лучшей иллюстрацией к этому является работа недавно умершего большого русского художника П. Рыженко «Битва на Калке».

Святой благоверный князь Александр Невский. Известны его высказывания: «Не в силе Бог, а в правде» и «Крепить оборону на Западе, а друзей искать на Востоке». Запомнились слова Патриарха о благоверном князе, отметившего его «твердое стояние в отеческой вере, стратегическую дальновидность государственного деятеля» и министра С. Лаврова о том, что он «заложил основы многовекторной российской дипломатии».

Как известно, трудами св. Александра была учреждена православная епархия в Сарае. Противоположность ему – князь Даниил Галицкий, который не смог разобраться в хитросплетениях геополитики того времени. Рядом со стендом, посвященным ему, очень нелицеприятное высказывание о галичанах историка Карамзина. Из всех высказываний о беде, которая постигла Русь в начале 40-х годов 13-го века, наиболее запомнились слова, принадлежащие Чингисхану: «Я – кара Господня. Если вы не совершали смертельных грехов, Господь не пошлет вам кару в моем лице».

Запомнилось еще, что если хотя бы один воин из какого-либо татарского отряда бежал с поля боя, то казнили отнюдь не каждого десятого, как это было у римлян, а уничтожали весь отряд.

Период, обозначенный на выставке как «Ордынская Русь». Наиболее запомнился Иван Калита (1325-1340 гг.). При нем был построен деревянный Кремль и в Москву переехал митрополит. В центре всей выставки образ преп. Сергия Радонежского, 700-летие со дня рождения которого мы отмечаем в этом году. Перед нами ноу-хау – электронная книга, в которой помещено житие святого. В куполе зала, в котором располагается экспозиция, посвященная Преподобному, постоянно меняются яркие картины из жизни Руси того времени и из жития самого Сергия.

В зале можно видеть личные вещи преп. Сергия (оказывается, что он был небольшого роста). Самое краткое высказывание о преп. Сергии принадлежит Гумилеву: «Сергий Радонежский – это совесть Русской нации». А вот слова, знакомые с детства, самого Преподобного: «Внимайте себе, братие. Прежде имейте страх Божий, чистоту душевную и любовь нелицемерную».

Св. Дмитрий Донской (1359-1389 гг.). Он, по словам историка В.В Сапунова «объявил смертельную войну… всей удельной системе». Естественно, не обошлось без эксцессов, анализируя которые, у некоторых участников Собора, канонизировавшего князя, возникли сомнения. Неизвестная ранее мне деталь: Пересвет, поразивший перед Куликовской битвой Челубея, был смертельно ранен, но умер он в своем стане. Поклонились иконе наших святых митрополитов. Больше всего услышали о митрополите Алексии. Демонстрировались фрагменты из фильма «Орда» об исцелении святителем ханши Тайдулы: о самовозгорании свечи в знак грядущей Божией помощи, об окроплении святой водой глаз болящей.

Как известно, исцеленная, в знак благодарности, подарила митрополиту свой двор в центре Москвы (впоследствии там был построен Чудов монастырь). В 1395-м году предстательством Богородицы войска непобедимого завоевателя Тамерлана поспешно отступили из Москвы. Мало того, что они не захватили город, они еще и, повернувшись на юг, разорили все города Золотой Орды. Через три года после этого события при Василии I был основан Сретенский монастырь.

Отдельный стенд был посвящен знаменитой идее «Москва – Третий Рим». Здесь наш экскурсовод зачитал большой текст, раскрывающий суть этой идеи. Запомнилось, что в основе ее не «тщеславие, претензии и самодовольство, а ответственность за Церковь и христианский мир».

Подчеркивалось, что никто из наших царей не именовал себя государем Третьего Рима. И митрополиты не претендовали на особые привилегии в связи с этим. Это была, прежде всего, огромная ответственность и тяжкий крест. В правление Ивана III произошло знаменитое стояние на Угре, положившее конец монголо-татарскому игу.

Зародилась ересь жидовствующих, насаждавшая, как сказано в тексте на стенде, среди русских элит раввинистический иудаизм и каббалу. Прослушав рассказ о браках Василия III (1505-1533 гг.) с Сабуровой и Глинской, подошли к залу, посвященному царю Иоанну Грозному. «Самая неоднозначная личность в нашей истории» — отметил экскурсовод. «Не святой, но и не кровавый тиран» – продолжил он. Рассказал о главных событиях 50-летнего правления царя: завоевание Астрахани и Казани, присоединение Сибири, издание Судебника, начало книгопечатания.

Было построено множество церквей и монастырей, в частности, церковь Вознесения в Коломенском и собор Василия Блаженного на Красной площади (первоначально этот храм именовался Покрова-на-рву).

Мне, служившему в течение нескольких лет в 90-е годы во все престольные праздники этого храма, было интересно услышать, что главный его купол знаменовал также и Московского царя, а остальные прочих правителей Руси. Прозвучало известное: за все время правления Грозного царя было репрессировано, как бы мы сейчас сказали, около 4 тысяч человек. Все они были скрупулезно вписаны царем в свой синодик. Там нет ни митрополита Филиппа, ни царевича Ивана, ни игумена Корнилия. Как известно за одну Варфоломеевскую ночь погибло около 30 тысяч человек – это к вопросу о цивилизованной Европе и варварской Москве. Именно в правление Иоанна Грозного против Руси была развязана первая информационная война. Например, утверждалось, что в результате похода на Новгород, вновь сейчас ставшего Великим, погибло 700 тысяч человек, в то время как там проживало всего лишь около 40 тысяч…. Упомянул экскурсовод о вскрытии гробниц царя и его близких. Экспертиза показала, что сам царь и его ближайшие родственники были отравлены ртутью. На черепе царевича Ивана не оказалось никаких следов от удара.…

Произвело впечатление кредо Грозного, которым он руководствовался в своем правлении: «Царям всегда подобает испытывать: когда быть кроткими, а когда грозными. К добрым надо проявлять милость и кротость, к злым – суровость и расправу. Если кто так не поступает – тот не царь». «Не только о своих согрешениях, но и за подвластных мне людей должен буду дать ответ на суде Божием, если по моему недосмотру согрешают». Когда я это прочитал, вспомнил свергнутого Януковича, часто твердившего: «Капли крови не стоят никакие решения власти». В конечном счете, это привело ко многим тысячам жертв.

Федор Иоанович (1584-1598 гг.). В Москве при нем был построен Белый Город, создана русская артиллерия, построены Курск, Белгород, Саратов, Воронеж, Самара, Царицын и другие города. В результате удачной для России войны со шведами были возвращены утраченные после Ливонской войны города: Иван-город и др. Особым событием в его правление было утверждение Патриаршества.

Для этого особо постарался боярин Борис Годунов. Кстати, наш прихожанин М. Емельянов-Лукьянчиков доказал, что у Годунова были отнюдь не татарские, а русские корни.

В заключение хотел бы привести еще несколько цитат, запомнившихся на стендах выставки.

И.А.Ильин: «Быть русским значит не только говорить по-русски. Но значит — воспринимать Россию сердцем, видеть её драгоценную самобытность и неповторимое своеобразие, понимать, что это своеобразие есть Дар Божий».

Английский посол при дворе царя Иоанна Грозного Р.Ченслор: «Нет под солнцем людей столь привычных к суровой жизни, как русские».

Н.А. Бердяев сравнивал широту русской души с огромностью Русской земли.

И, наконец, А.С. Пушкин: «Неуважение к предкам есть первый признак дикости и безнравственности. Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно, не уважать оной есть постыдное малодушие».

Саммит G 20. Новый виток санкций против России или мировой порядок

http://www.rian.com.ua/analytics/20141115/359557798.html

«Подобен неудержимому коню»

Марк Любомудров

«Подобен неудержимому коню»
(о четвертой книге «Воспоминаний» игумена Кирилла (Сахарова))
В литературном пространстве нашего времени возник своеобразный феномен – ежегодно выходит в свет новая книга игумена Кирилла (Сахарова), одного из известнейших в Москве православных пастырей, настоятеля храма свт. Николы на Берсеневке.

В 2014 г. вышла очередная, четвертая книга – «Воспоминания». Поражают объемы – каждая публикация свыше 30 авторских листов. Предположим, что в предстоящие 25 лет выйдут еще 25 томов. По литературной плодовитости автор может приблизиться к таким титанам пера, которые могли в день создавать по одному и более авторского листа текста!

Но главное – предмет писательского внимания. О чем пишет, вспоминая, игумен Кирилл? Книги его – о нашей жизни, о русском мире в самом широком смысле слова. Диву даешься, — как успевает автор объять столь огромный материал, когда приобрел невероятную по масштабам эрудицию. Как родилось это завидное бесстрашие, с которым о.Кирилл идет навстречу самым трудным и сложным проблемам нашего бытия, и умеет дать им свое, убедительное толкование?!

Ошеломляет уже оглавление книги, в которой 10 глав, излагающих не только профессионально близкие автору темы религии, церкви, богословия, но и вопросы философии, истории, науки, политической жизни России, литературного творчества. Скажем без обиняков: читать книгу интересно. Не только в познавательном смысле, но еще и потому, что привлекает высокий интеллектуальный и духовный уровень. Увлекает и исповедальная откровенность, взволнованность изложения. Автор не равнодушен к болевым точкам нашей жизни, к грозным политическим узлам современности.

Игумен Кирилл – человек длинной воли, огромной энергии и невероятной трудоспособности (уверен – он создаст выше обозначенные 25 томов!). Помимо регулярных многосложных нагрузок – церковные службы и вне храмовые требы, руководство приходом, активное участие в общественной жизни, в Союзе Православных братств и пр. и пр. – ежедневно (!) на протяжении года две страницы текста ложатся на стол настоятеля.

Эту цифру я получил, разделив объем книги на 365. Тот, кто занимается литературным трудом, знает, что такое создать за год 30 авторских листов, какого упорного подвижничества это требует.

Как мне известно, о. Кирилл никогда не расстается с блокнотом, а нередко еще и с карманным магнитофоном, где и запечатлеваются наблюдения, сведения, размышления, интервью, возникающие по ходу бытия.

«Движимой жаждой познания» — как признается сам автор – он с невероятным азартом и жадностью погружается в потоки жизни, стремясь увидеть, всмотреться и подвергнуть анализу все ее фрагменты, свойства и оттенки, не исключая и обратной стороны.… Для о. Кирилла очень характерен один из эпизодов, описанный им в книге. В больнице, после тяжелой операции и наркоза его вернули в палату. Далее предоставим слово автору: «Половина тела отсутствует – наркоз будет отходить еще несколько часов. Я абсолютно беспомощен – все, что я могу делать – это двигать головой и руками. «Царапаю» эти заметки, невзирая на сложности (в правой кисти «гвоздь» для капельницы)».

В этом сверх одержимом, фанатичном «царапаю» — характер игумена, центростремительность железной воли человека, который идет к цели, преодолевая все.

Для о.Кирилла церковные службы (весьма продолжительные) не причина усталости, напротив, для него они всегда «были весьма укрепляющим фактором» (совершал богослужения, нарушая режим, даже находясь в больнице). Он верен себе и своему призванию: «Я сам, подобно неудержимому коню, стремлюсь делать то, что нравится».

Своеобразная особенность книги – ее автор из всего увиденного, пережитого, осмысленного стремится извлекать уроки, совершенствуя свой путь. Его советы возникают из контекста нашего сурового и даже трагического времени — «времени расслабления, компромиссов всевозможных, которые идут по нарастающей» и потому нам «необходимо бодрствовать и иметь ориентиры о том, как правильно поступать в нашей жизни».

Пафос наставничества пронизывает «Воспоминания», разные их главы. В этом привлекательная поучительность текста. А как же иначе? Священнослужитель исполняет свой пастырский долг. Многие страницы посвящены размышлениям о Времени, о смысле жизни, о природе человека, о содержании христианского вероучения, о смерти, о силе креста.

Вывод настоятеля – нужен постоянный самоанализ. Ссылаясь на Святых Отцов, о.Кирилл напоминает о том, что «нужно вести достойный образ жизни, нужно внимательно вглядываться внутрь себя, обозначать, какая же страсть, какой порок более всего нас беспокоит», необходимо вытеснять греховные наклонности добрыми и светлыми, ибо «наша природа остается удобопреклонной ко греху».

И потому так важно «ценить время: каждая минута земной жизни либо шаг к вечности с Богом, либо к вечности с врагом рода человеческого». И о.Кирилл сам стремится быть примером в борьбе за время и его экономию. Исключением являются старообрядные службы – неспешные, продолжительные, как требует старый обряд, когда время как бы растворяется в многомолитвенных текстах и протяжных знаменных распевах.

Уважение ко времени, строгая перед ним ответственность сопровождает распорядок жизнедеятельности самого игумена и его приходской общины. Память об этом пронизывает страницы книги, указуя и пути совершенствования.

О.Кирилл часто возврашается к проблемам экзегетики, т.е. к содержанию Св. Писания. Стремится анализировать их непредвзято и углубленно. Размышляя о сотворении человека «по образу и подобию Божию», автор видит в образе Божием «совокупность свойств человеческой души – ее духовности и безсмертии, разуме и свободной воле, чувствах», а Подобие – «в развитии этих свойств до богоуподобления».

Эти особенности, процессы и призывы требуют «свободного ответа со стороны человека». Ибо Бог создал человека «одной волей». Но «обожение происходит двумя волями: Божественной и человеческой». Свои умозаключения о.Кирилл подкрепляет ссылками на известного православного богослова В.Лосского (глава «Читая Ветхий Завет»).

Многие фрагменты книги побуждают читателя к самоанализу, к углублению в свой внутренний мир. И это находится в полном согласии с нравоучительной сверх-задачей ее текста: «Сущность пастырства заключается в умении за греховной оболочкой разглядеть образ Божий в человеке, обнаружить его даже в самом падшем существе».

Актуальны постулаты автора и в главе «Христианство и вопрос о цели и смысле жизни». Они побуждают нас не забывать, что «смысл жизни человека измеряется тем вкладом, который он внес в развитие общества». Помнить о том, что « радость от совершенного труда и есть награда Божия, если плоды труда человеческого приятны Ему». И конечно же, сознавать, что «только вера в вечную жизнь в состоянии осмыслить и земную жизнь, придать ей смысл и значение, и красоту, дать человеку силы жить». Чрезвычайно важен и не лишен оптимистической патетики итоговый вывод пастыря-богослова: «Христианство – это религия, которая празднует победу над смертью, и поэтому оно никогда не может быть причислено к религии скорби и уныния».

Содержательны и размышления автора о соотношении и связях науки и религии (глава «Является ли религия врагом науки»). Они опираются на многочисленные свидетельства крупных ученых средневековья и современных, подавляющее большинство которых были верующими в Бога. Вывод о.Кирилла и здесь непреложен: «Религия и наука – это два пути познания объективной реальности».

Мы прикоснулись к особенно важным, как нам показалось, — философско-богословским и нравственно-учительным темам книги. Однако горизонты ее содержания поистине необъятны. Здесь и неотъемлемые от личности игумена проблемы старообрядчества – и в их исторической ретроспективе (глава о протопопе Аввакуме) и в современном истолковании (похвала фильму Н.Досталя «Раскол»). Жаль, что обойден вниманием сравнительно недавний роман Вл.Личутина «Раскол». Заметим, что храм свт. Николы на Берсеневке — это старообрядный приход Московского Патриархата, иными словами, единоверческий (богослужения совершаются по старому обряду).

Почти все разделы книги пронизаны лучами и нитями Большой Политики. О. Кирилл не из тех – увы, многочисленных, — батюшек, которые на острые вопросы своих прихожан трусливо вжимают голову в плечи и дрожащим голосом отвечают: «Не думайте ни о чем. Господь все устроит». Напомним что приход храма на Берсеневке – единственный в стране, кто не принял, вопреки невероятному давлению на себя, сатанинскую печать ИНН. Столь же непримиримо игумен критикует попытки навязать русскому народу УЭК (универсальную электронную карту) – заменяющее имя человеческое на цифровое. Справедливо сравнивает его с электронным ошейником.

Без колебаний о.Кирилл поддержал Союз «Христианское возрождение», когда тот выступил в защиту русского политического деятеля С.Н.Бабурина, против травли его русофобствующими радикал-либералами и в их числе пресловутого министра образования и науки Д.В.Ливанова. В книгу включено заявление Союза.

Автор сочувственно цитирует многих русских патриотов, проживающих в матери городов русских – Киеве. В том числе председателя «народного собора Украины» И.М.Друзя, председателя православного братства во имя св. благ. Князя Александра Невского Ю.Н.Егорова и других — всех, кто выступал против автокефалии Украинской Церкви, кто критиковал модернистские реформы, принятие нового календаря, культивирование пресловутой «толерантности».

Как и в предыдущих произведениях о.Кирилла снова рассмотрена проблема антирусского геноцида, одной из форм которого является политика заместительной миграции: нарастает ввоз чужеродцев из стран СНГ. Автор проводит параллель между Косово и Москвой, которую усиленно заселяют выходцами с Кавказа и Ср.Азии: «Одних азербайджанцев более 1,5 миллиона и это все как мина замедленного действия». Приводимые оценки – из главы «О Сербии и Сербской Церкви». Во время посещения Белграда автор заметил – идет «процесс завоза китайцев в Югославию». От себя замечу что Косово, видимо, так ничему и не выучило близоруких (или продавшихся?) сербских политиков.

На страницах книги не однажды говорится, что русский стержень в стране «разжижается, нарушен баланс между русскими и народами, которые приезжают». Автор возмущен тем, сколько препятствий чинится властями русским людям, если они хотят вернуться на Родину из стран СНГ. Для сравнения нам напоминают: «В Израиле чуть ли не в аэропорту за считанные минуты оформляют гражданство». Можно добавить – в отличие от России в Израиле центральная власть действует исключительно в национальных интересах.

Гражданской болью и возмущением пронизан очерк после посещения о.Кириллом выставки «Преодоление: Русская Церковь и Советская власть». В подтверждение приводятся убийственные для Совдепии документы. В их числе выдержки из протоколов допросов православных новомучеников. Один из них бесстрашно обвиняет своих палачей: «Я считаю, что советская власть есть власть антихриста и послана народу в наказание». Могу подтвердить эту оценку еще и как внук расстрелянного в 1918 г. моего деда — священномученика пресвитера Николая Любомудрова.

Еще одна кровоточащая и всегда близкая автору тема – судьба русской деревни. Деревню продолжают убивать, наша государственная машина осуществляет политику разрушения села, начиная со времен коллективизации, ликвидации т.н. неперспективных деревень и т.д. О.Кирилл убежден: «Переломили хребет русской деревне». И продолжают доламывать – под завесой демагогической официозной болтовни о неких «успехах». В отличие от официоза о. Кирилл всегда доказателен. Необходимые с/х дотации (во всех странах с/х нерентабельно) в России на порядок ниже, чем в Европе и в США.

О.Кирилл был «поражен» цифрами: на развитие с/х в России отпускается 1 млрд. долларов. И это в то время, когда «с одной Монголии списали долг в 6 млрд. долларов, Ираку – 23 млрд.». Я сам мог бы в поддержку этих сопоставлений многократно умножить перечень списанных долгов. Но картина и без того ясная: деревню – прежде всего великорусскую – вымаривают, с/х добивают. В том числе искусственно организованной продовольственной зависимости от импорта.

«Воспоминания» в очередной раз подтверждают, что автор был и остается неутомимым путешественником. По землям своим и заграничным. И пространство планеты для него явно недостаточно… Описывая увиденное, о.Кирилл предстает увлекательным рассказчиком, у него цепкая память и зоркая наблюдательность.

Под его пером в многоцветьи своей самобытности предстают Иерусалим, Греция, Сербия, Черногория. А также Киев, Петербург. Эти страницы не только познавательны, но и пронизаны авторской увлеченностью, эмоциональным интересом к предмету, что и привлекает читателя. Возникают – порой мимоходом – сведения, о которых не везде можешь прочесть. Например: в Сербии Милошевича не любят… Черногория в течение 400 лет была теократическим государством, ею управляли митрополиты. По другому поводу автор отмечает (не в назидание ли нам, рассейским хомячкам): в Конституции Южной Осетии записано, что основой ее государственности «является Православие».

Вступив на писательское поприще, о.Кирилл стал больше интересоваться творчеством отечественных литераторов – как классиков, так и современных. Зарисовки и очерки о них вошли в состав «Воспоминаний». В частности, по признанию о.Кирилла, с его мыслями перекликаются многие суждения В.Распутина о России, которые процитированы: в последние десятилетия «все меньше пахнет русским духом, духом культурного человека, все меньше Россия похожа на себя».

Особняком стоит в книге глава 4-ая – «Москва инославная». В ней подробный рассказ о сектах адвентистов, баптистов и пятидесятников. Автору удалось проникнуть на их собрания и увидеть их деятельность изнутри.

Описания вполне уважительны и беспристрастны. Полемизируя с каноническими и обрядовыми искажениями инославных, о.Кирилл отмечает и некоторые особенности, которые могут привлекать прихожан. Приветливая «улыбчивость», приподнятость духовной атмосферы, ощущение радости от исполняемых служб и действ, которые «велись мягко и с улыбкой». Сбор пожертвований проходил «под тихую музыку», служители были «по-прежнему естественны и ненавязчивы».

Исполняемые на некоторых собраниях пантомимы, песни, музыка и даже шутки – о.Кирилл назвал «оживляжем для молодежи». «Да, тут не задремлешь», — подумалось ему по сходным впечатлениям. Эти посещения – по признанию самого «разведчика» — дали ему «мощный импульс на новом направлении (в конце концов, и Патриархия призывает быть активными миссионерами)». Сопоставляя собственную богослужебную деятельность с увиденным, настоятель с горечью признал некоторые свои слабые места: «Я с раннего утра до позднего вечера служу и провожу бесконечные мероприятия, из кожи вон лезу, а народу в храме особо не прибавляется, да и молодежи совсем немного».

Читая указанную главу, я тоже, признаться, задумался над тем, как действуют и общаются инославные. Мне вспомнились некоторые православные храмы, в которых на службах угнетала унылая атмосфера, какое-то вселенское занудство, обилие угрюмых, постных лиц с пластикой истуканов. Чтение молитв подавалось с монотонным невнятным бормотанием… На таких действах нередко очень хотелось заснуть. Так что тревоги о.Кирилла, а возможно и иных священнослужителей мне очень понятны. Сегодня миссионерская деятельность Православия прихрамывает. Коррекция назрела.

Поздравляя игумена Кирилла с выходом в свет 4-й книги «Воспоминаний», отмечаю, что его творчество уже можно поставить в череду книг, которые характеризуют одну из фундаментальных традиций русской национально-патриотической, церковно-религиозной литературы, в один ряд с произведениями известных писателей патриотического лагеря 20 века, которым присущи внимание к самым острым политическим и церковно-государственным проблемам эпохи, бесстрашная исповедальность, непреложность Веры, правдолюбие, незаурядность литературного дара.

Своеобразие творческого таланта о.Кирилла в его неотступной подневной фиксации происходящего. В этой связи не точнее было бы тогда называть его книги не «Воспоминания», а «Дневники»? Но тогда потребуется обязательная датировка каждой записи. А композиционным стержнем мог бы стать годовой календарь. И активное кочевничество, «неудержимость коня», несущегося вскачь вместе с всадником – навстречу невиданным городам и весям, новым знаниям, впечатлениям, встречам – обретут более четкую хронологическую отчетливость, стройный порядок исторической поступательности. Порядок Времени, которое созидает.

«Слуга царя». Павел Рыженко «Империя в последней войне»

«Слуга царя». Павел Рыженко «Империя в последней войне»
Этот год для России, многие со мной согласятся, отмечен особым патриотическим подъемом нашего народа. Явно что-то изменилось, стало радостней на душе, несмотря на информационную блокаду, экономические трудности. Народ просветлел, воспрянул, объединился.

Наконец-то отовсюду зазвучало «русский» вместо «россиянин», волной прошли циклы передач, исторические фильмы, документальные и художественные, раскрывающие болезненные периоды нашей истории, по-новому призывающие взглянуть на эти события, на знаковых людей, в советское и перестроечное время либо оболганных, либо забытых.

Против русского народа уже давно ведется идеологическая информационная война. По сути, это та же мировая война. Нас и особенно молодое поколение пытаются уверить в том, то мы молодая страна, нам всего 20 лет, у нас нет истории, нет ни Куликовского сражения, ни Невской битвы, наши государи через одного, простите за резкость, полудурки и дебилы. Это все невольно создает атмосферу болота, в которое мы погружаемся. Мы являемся заложниками лжи. Никто не будет отрицать важность, своевременность, весомость таких исторических выставок, как «Романовы», «Рюриковичы», буквально прогремевших, разбудивших нашу генетическую историческую память.

Сейчас в Москве проходит первая посмертная выставка картин народного художника Павла Рыженко «Империя в последней войне», которая отражает судьбу Императорской семьи и жизнь русского народа в 1914–1918 годах. К сожалению, выставка проходит тихо, незаслуженно незаметно, без такой мощной и вообще какой-либо рекламы, как, например, названные выше. Выставка эта очень важная, настраивает на размышления. Всего несколько работ, три зала, проходя сквозь которые, человек невольно вынужден обратиться внутрь себя и сделать выбор.

Нам все время говорили о том, что Первая мировая война была искусственная, что Россия была втянута в нее. Да, но мы стояли у порога этой войны, она была неизбежна. Война была лишь частью той трагедии, которая развернулась в начале 20 века. Страна в преддверии войны посредством реформ была выведена на уровень небывалого экономического развития. Мощнейшая страна с мощнейшей армией. Америка, Западная Европа видели в нас угрозу.

Но мы не стремились к мировому господству, русский народ всегда был мирным народом, у России никогда не было колоний, как, например, у той же Англии. «Все народы, которые вошли в Российскую Империю, под скипетр русского царя, все они сохранились и получили равные права с основным, государствообразующим народом – русским» — писал Достоевский. Но врагам не нужна была победа России. Внутри страны была взращена сила, мешающая царю победить в этой войне.

Предательство генералов, противостояние царю, искусственно созданный снарядный голод… Подготовить революционную ситуацию, уничтожить государя, уничтожить великую православную державу — вот цель тех событий.

Страна Николаю Второму досталась в тяжелом состоянии в смысле нравственности. Церковная реформа 17-го века, повлекшая за собой раскол общества, тяжелейшая трагедия русского народа, падение духовности. Во времена Петра Первого был издан указ об обязательном ежегодном причащении всех государственных служащих. Многие поняли это нововведение как то, что достаточно причащаться раз в год.

В 19 веке дошло до абсурда — в церквях выдавали справку: настоящим подтверждается, что данный гражданин прошёл обряд Причащения за такой-то год. Мы знаем, что все, что совершается по обязанности, теряет смысл. Это стало одной из основных причин отпадения большинства русских людей от Церкви. Приобщение к Чаше с Телом и Кровию Господа — Источника силы, веры и вдохновения на протяжении веков. Это никак не может быть навязано.

Мы всегда жили этим прикосновением к Чаше, ужасом было отлучение от нее. Люди этого боялись, трепетали, потому что знали: когда ты не с Богом — ты слаб, немощен, безволен, отдан на растерзание диаволу. Это генетически передавалось русским народом из поколения в поколение.

В 1905 году царь Николай отменил эту губительную практику обязательного причастия. И мы можем наблюдать, в какой духовной и нравственной яме была на тот период наша страна после трех веков этого целенаправленного, на мой взгляд, убиения веры в русском человеке: по воспоминаниям митрополита Вениамина Федченкова, в церковь стало ходить всего 2–5 процентов военных и чиновников вместо былых 90 процентов! Вера оскудела, сердца людей были полны сомнений.

Очень легко охладить сердце. Достаточно впустить в него страсть, достаточно прилепиться сердцем к чему-то кроме Бога настолько сильно, что это затмит Христа. «Там где сердце ваше, там и сокровище ваше». И стоит сердцу человеческому и особенно русскому потерять эту связь с Богом, как тут же начинает рушиться все остальное. Почему белое движение опрокинулось, захлебнулось, потерпело крах?

Русская армия на протяжении веков выступала под знаменами «За веру, царя и Отечество», защищала это удивительное триединство, тончайшую и сильнейшую связь трех составляющих, неделимых между собой. У белого движения уже не было этого девиза, не было духа, внутреннего стержня. Все белое движение было обречено.

Вольнодумие, внутреннее опустошение сыграло свою роль. Иоанн Златоуст говорит, что вера — это добродетель благодарного сердца, сердце, лишенное благодарности, становится равнодушным. Государю же мало кто был благодарен, никто даже не оплакивал его уход; только Каппель, остатки Преображенского, Семеновского полков отправились на помощь к нему. Государь был убит. Словно земля ушла из-под ног, и не на что стало опереться.
Экскурсию по выставке проводит вдова художника Анастасия Рыженко. Прекрасная экскурсия, даже скорее не экскурсия, а теплая беседа, многогранная, затрагивающая в том числе и духовные темы. Очень трогательна Анастасия к памяти Царской Семьи, с любовью и глубоким духовным пониманием раскрывает нам творчество своего мужа.

Картина «Наследник» — тема трагического отступления от верности государю. В центре, за черным забором — наследник, образ светлого, юного отрока. Этим забором, испещренным похабными надписями, мы словно отгородились от нашего прошлого, собственной истории. За забором то, что осталось там, в дореволюционной России, времени, благословленном Богом.

На картине еще два персонажа: нищий солдат, который в изгнании, в эмиграции продает свои награды, Георгиевский крест – эту награду не давали просто так, это олицетворение чести, достоинства, подвига, и священник. На него уже нацелены окровавленные штыки, он находится перед выбором. Священник взирает на портрет государя, который словно обличает его. Священство переживало тяжелую внутреннюю ломку, не все нашли в себе нравственные силы, чтобы обратиться с амвона к народу со словами поддержки и верности государю, которого от престола словно оторвали.

Мы знаем, что манифест, подписанный карандашом, не имел никакой юридической значимости, это не было отречением. Государь не отказывался от собственного народа, он не собирался этого делать. Такие документы не подписываются карандашом.

Следом должен был быть документ — освобождение армии от присяги. Его не было, что также свидетельствует о лжи вокруг подписания этого манифеста. Карандашная подпись была обращена, скорей всего, к армии, которая должна была понять, что он пленен, что его надо избавлять из рук тех, кто являет над ним насилие. Это был знак, который армия по каким-то причинам не поняла, не услышала, не захотела услышать. Священство поддержало Временное правительство, перестало вынимать частичку за государя — помазанника Божия. На картине показана трагедия священника, который потерял свою паству, и будет отвечать за это перед Богом и государем.

Народ был в состоянии морального внутреннего разложения, оскудения сердца, нравственной деградации. Священник — врач, отвечающий за душу и эта ответственность с него не снималась. Слова государя «Везде измена, трусость и обман», по сути, диагноз обществу, его нравственному состоянию. Господь наказал русский народ за жестокость и равнодушие по отношению к Царской Семье, вере, ко всему тому, что было наследием нашей истории.

Страна пила страдания как горькую чашу, мы прошли через голод, лагеря, ужасы гражданской, Великой Отечественной войны. Чистый, полный любви взгляд Алексея, наследника, которого государь готовил к принятию бремени власти (он всегда брал его на передовую, в гущу событий), словно залог нашего духовного возрождения.
Павел Рыженко очень почитал Царскую Семью, был имперского духа. По словам Анастасии, его желанием было быть встреченным государем, если доведется ему быть оправданным Богом и оказаться в вечности в раю. Как раз в день убиения Царской Семьи художник перешел в мир иной. Он считал себя слугой царя, и в этом находил смысл своей жизни.
«Прощание с конвоем». Холодный день, поземка. В образе конвоя – весь русский народ. Государь прощается с теми, кто давал ему присягу на верность на кресте и Евангелии. У кого-то из них уже красный бант на груди, они уже приняли решение, взгляд их горд и надменен. Как можно вести себя так дерзко, видя перед собой государя? Государь подобен отцу, который не просто хочет накормить своего блудного сына и видеть его в качестве слуги, он хочет вернуть ему царское и сыновнее достоинство.

Царь верил в свой народ, в то, что русский народ обманут, но он исправится, он вернется. Государь не думал, что так надолго затянется эта деградация, это отступление от правды. Душа русская доверчивая, искренняя, трогательная, чистая, устремляющаяся к добру. Что случилось, что за помрачение на русское сердце?

Страшный момент Брусиловского прорыва. Пока государь был в ставке, Брусилов называл его младенцем в военном деле. Государь участвовал во всех военных действиях, он был прекрасным стратегом, был мудрейшим руководителем армии. Как можно было не ценить это?! По сути, именно царь был автором этой гениальной стратегической операции, и она должна была бы быть названа его именем, а не именем предателя.

Брусилов, изменивший государю, перед смертью каялся: мы сами совершили это беззаконие над Россией, мы ее уничтожили, мы ее убили.

Неизгладимое впечатление от картины «Стоход. Последний бой Лейб-Гвардии Преображенского полка». Хочется подробней остановиться на рассказе о событиях, изображенных здесь. 70 процентов Преображенского полка полегло под пулями. Полк был брошен на самый тяжелый участок фронта, на самую передовую, как пушечное мясо.

Вспомните, как Наполеон берег своих старых солдат, с которыми прошел через все. Он их не выпускал на передовую. Он знал, что это самые верные достойные люди. А здесь чудовищная варварская рука выбросила всех тех, кто мог одним движением, одним своим присутствием подавить мятеж в Петербурге. Возможно, и не последовали бы те страшные события, утопившие Россию в крови, будь этот полк жив. Не случайно генерал Алексеев, масон, разваливший армию, гнусно и подло лгавший царю, вызвал, выманил именно туда тех, кто, он знал, никогда не предаст, не отступит. На картине они стоят под своим знаменем посреди мира, захлебнувшегося ненавистью, словно олицетворяя верность государю.

Оставшиеся в живых бросились спасать государя, но Алексеев позаботился о том, чтобы добить эту старую гвардию. Белая бабочка на переднем плане — словно душа настоящего русского солдата. Удивительная доброта, великодушие, но в то же время сила, мужество, непреклонность. Как выбирали преображенцев? В русских деревнях, в многодетных семьях. Выбирали не самых сильных, не самых рослых, а тех, кто искренне верил в Бога, кто помогал матери, т.е. тех, кто имел нравственный стержень. Эти люди не знали даже матерных слов.

Они не понимали, что это за язык, они столкнулись с этой бранью потом. Это была элита армии и нравственно и физически; в полку было постоянное, чуть не каждодневное причастие. Их растили как защиту государя. Славные преображенцы ринулись защищать нашу общую честь и будущую победу России, которая, как и эта гвардия, стоит посреди мира под своим знаменем под огнем ненависти.

Павел Рыженко служил в армии в Преображенском полку, он считал это честью. Хоть на тот момент это была советская армия, но насколько были сильны традиции, преемственность. Павел чувствовал себя гордым, что причастен к истории этого славного полка.

Интересные воспоминания. При написании картины «Госпиталь» кто-то засомневался в исторической достоверности некоторых деталей. Чтобы развеять эти сомнения, был приглашен специалист в области военной истории Игорь Иванович. Тот посмотрел и вынес вердикт – в картине действительно есть неточности. Игорь Иванович начал рассматривать другие картины, и находя в них ошибки, тут же высказывал в лицо Павлу свои критические замечания. Рыженко закипал, казалось, что историческая консультация закончится не очень мирно.

Но нет, расстались консультант и художник настоящими друзьями. Павел со всем согласился, зарисовал и исправил все выявленные неточности. Так Павел Рыженко познакомился тогда с Игорем Стрелковым. Ничего не бывает случайного, как и эта встреча, цельные личности притягиваются, находят друг друга. «Игорь Иванович, Вы позволили мне иметь счастье быть с Вами знакомыми. Если Вы прикажете, я завтра же оставлю кисть и отправлюсь под Ваше командование в сражающийся Донбасс» — последняя запись в блоге Павла.

Ипатьевский дом, образ перевернутой вверх дном, изуродованной России. Здесь государь особенно ощутил предательство военными, народом. Армия оказалась абсолютно индифферентной, основной ее состав полностью внутренне отстранился, никто не вспомнил о царе, даже не попытались узнать, где он находится. Здесь, в Ипатьевском доме, прошли посление дни пребывания Царской Семьи в этом мире. Два месяца. Время, данное Богом, чтобы вернуть царя на престол, покаяться. Но нет, этого не произошло. Как удивительно эта Семья хранила свое достоинство. Внутренняя стойкость, поддержка друг друга. Читали Евангелие.

Много молились. Три раза пришлось менять охрану — люди, которые были поставлены для того, чтобы глумиться и терзать, не могли не проникнуться уважением к этой Семье. Своей безыскусной простотой, кротостью, смирением они вызывали уважение, восхищение. Молиться кротко за врагов — это была высота их христианского подвига, их любви, веры, их духовный нравственный уровень. Они прошли этот путь достойно, пролили кровь во искупление вины народа перед Богом, перед своей историей. Государь принял все, как из руки Божией.

Русский народ это предал. Господь возвращает человека на путь истинный путем страданий. Русский народ прошел через все ужасы лишений, геноцид нации. Но нам не надо себя жалеть, надо понимать меру нашего падения для того, чтобы покаяться и восстать с новой силой. Господь даст царя, не важно, какого рода он будет. Господь даст царя, когда народ внутренне созреет для этого, ведь единственный путь развития России – монархический путь.
Боль расставания со своей святыней — погонами царской армии — сюжет следующей картины. Погоны — это все, что осталось, что связывало офицера с государем и Отечеством. Трепет, надежда на возвращение. Платочек, в который он бережно заворачивает погоны, с вензелем государыни Александры Феодоровны. Мы знаем, что когда государь был в ставке, она вместе с дочками была в лазарете.

Они ассистировали на операциях по ампутациям, выносили гнойные обрезки, перебинтовывали эти страшные раны. Своих детей царственные родители никогда не отделяли от страданий народа. Страдания очищают, говорила Александра Федоровна, и своих девочек воспитывала в этом духе. Белый офицер будет в изгнании вспоминать, как он хоронил свои погоны под кустом сирени.

Недавно был показан фильм Никиты Михалкова по произведению Бунина. Многим досталось от желчной язвительности автора в его «Окаянных днях». Да, Бунин, не единственный ли, кто резко отверг и февральский и октябрьский перевороты. Он обвинял в этой катастрофе элиту «серебрянной» культуры. Но вспомните его дореволюционные прозу и поэзию — всей своей литературой он обезценил такие добродетели, как чистота, нравственное совершенство и писал только о страстях.

Его произведения смущали, соблазняли, уводили в сторону молодые души; они освящали только чувственный, внешний опыт, человеческие инстинкты, но не жизнь человеческого духа. Скептицизм в восприятии русской жизни видим мы у Бунина: «Вот сами же говорите: Россия, Россия… да она вся — деревня!» (повесть «Деревня»). Он как бы навязывает читателю, как безпросветно и жутко в деревне этой — России. И только будучи в эмиграции, в глубокой тоске, он пишет уже другие строки, звучащие как гимн ушедшей России:

«Прелесть была в том, что все мы были дети своей родины и были все вместе и всем нам было хорошо, спокойно и любовно без ясного понимания своих чувств», и дальше: «только ее душа (России) могла петь так, как пели косцы в этом откликающемся на каждый их вздох березовом лесу» (рассказ «Косцы», 1921 г.). Как светла его память о прошлой жизни. Бунин сожалеет, почему же он раньше не находил для родины таких слов. Ранее яростный обличитель вдруг воздыхает: «Только Господь ведает меру неизреченной красоты русской души».

Очень многие из прекрасных русских талантливых писателей вольно или невольно послужили этому недоброму делу перемещения категорий ценностей — с них особый спрос. Для русской души всегда была чистота, трогательность, доверчивость неким стержнем, образом, к которому мы всегда тянулись. Как же много русская интеллигенция сделала для разложения русских умов. Есть понятие христианская литература, в ней совсем необязательно писать о каких-то внешних моментах (посещение храма и т.п.). Христианская литература должна говорить о душе, а не о том, как человек медленно, но верно падает, деградирует как личность.

И Куприн, и Бунин и многие другие послужили для того, чтобы растлить общество, а оказавшись заграницей, горько жалели. Замечательны строки Бориса Зайцева, которые он написал в эмиграции, о том, что в России они некогда жили, дышали ее воздухом, и думали, что всегда так и будет. Не осознавали этой драгоценности Родины, а, оказавшись в изгнании, потеряв все, глубоко страдали.

На картине «Пасха в Париже» мы наблюдаем, как русские эмигранты, теперь же рабочие завода «Рено», пригласили священника для соверщения Богослужения. Маленький вздох Родины, любимой драгоценной России. Веточки вербы, пасхальная снедь на столе, аромат кулича словно переносят их в родное Отечество. Их лица уже не те, что мы видели на картине «Прощание с конвоем». Здесь нет ни холода, ни равнодушия, ни окаменения сердца, ни гордости. Наоборот, такая чистота, внутреннее преображение за счет покаянных слез. Видно, что эти люди много страдали. Нация переживала трагедию внутреннюю, нравственную трагедию. Это была общая болезнь, как проказа.

Митрополит Антоний Сурожский вспоминает, как его отец, дипломат, знающий несколько языков, будучи в эмиграции устроился простым чернорабочим на завод. Он мог обезпечить себе безбедное существование, но говорил, что это «мои вериги». Он считал себя виновным во всем, что случилось в России и потому взял себе такой крест страданий, уединения, нищенской жизни для того, чтобы обратить свои мысли к Богу, сосредоточиться на них, испросить прощения за все. Олицетворение страдающей русской души. Огромная масса людей мучающихся, трагически переживающих свой исход. На стене портрет государя, как икона. Понимание святости царя пришло к ним намного раньше, как и канонизация государя Зарубежной Церковью.
Вы обязательно встретитесь с выражением глаз царя на картине «Фотография на память». Художник хотел, чтобы вы вгляделись в добрые мудрые глаза царя, почувствовали себя его народом, ощутили, что он по-прежнему наш государь. Много лжи изрыгается на его святое имя. Под этим взглядом мы как бы призываемся к выбору: на чьей мы стороне? Очень страшно глумиться над памятью царя, не понимая ответственности, которую он нёс за народ, осуждать его действия. Не наше это дело. Наше дело научиться послушанию и понять что это одна из лучших добродетелей, это самая главная свобода. Когда мы послушны и верны, когда в сердце есть смирение, Сам Господь даст нам такую благодать, что мы даже представить не можем, как изменилась бы нация, если бы она была бы глубоко смиренна.

Сейчас идет уничтожение послушания через детей. Ювенальная юстиция, веяние Запада, знамение нашего времени. Ребенку объясняют уже в детском саду, что если мама или папа на тебя руку поднимут или грубое слово скажут, ты тут же должен на них заявить. Дети на любой шлепок начинают кричать, что у них есть права. Это до какого надо дойти помрачения, что за любое родительское слово можно привлечь к уголовной ответственности! Родители внутри семьи уже не имеют права воспитать своего ребёнка. Это перерождение внутреннего стержня русского человека. Русский человек всегда был послушен, и от этого было только благо. На протяжении всех веков там, где было послушание, там была милость Божия. Сердцу смиренному Господь дает благодать, а гордых отвращается. Дети, не умеющие слушаться своих родителей, народ не умеющий слушать своего царя…

Русскому человеку не нужно много свободы, ему нужен добрый и поставленный Богом государь, который будет за свой народ нести попечение и своей любовью будет согревать души и сердца каждого. Вера в доброго царя — это не просто сказка, это было истинное упование, истинное чаяние. Царь — это народное явление.

Нам бы такую верность, как у Ивана Сусанина! Как надо было любить царя, юного, только что поставленного на царство, чтобы ценой своей жизни увести от места, где он находился, войска неприятеля.

Свобода, навязываемая Западом, один раз уже привела нас к страшной катастрофе, сейчас мы готовы наступать на те же грабли. Украина. Вспомните, с чего начиналось. Приведу несколько строк из стихотворения молоденькой девушки, считающей себя свободной украинкой, видимо, даже не подозревающей или не хотящей признать, что она часть русского народа, что разделение русского народа на русских и украинцев (в принципе не существующей, придуманной нации) — это дьявольское лукавство:
Никогда мы не будем братьями
ни по родине, ни по матери.
Духа нет у вас быть свободными –
нам не стать с вами даже сводными.

Воля — слово вам незнакомое,
вы все с детства в цепи закованы.
У вас дома «молчанье – золото»,
а у нас жгут коктейли Молотова,

У вас Царь, у нас — Демократия.
Никогда мы не будем братьями.
Страшные в своей гордости, надменности слова. Такое же брожение умов, подверженность лжи, как сто лет назад. Свобода. Сейчас можно написать похабщину Патриарху, вылить мерзость в интернет, любое оскорбление нанести человеку, ближнему своему, и это будет выдано за акт внутренней свободы.

Русский народ — глобальный народ, мы — великий народ, нас никогда не радовали, не пленяли радости, которые понятны западному человеку, ценности которого лежат только в материальной плоскости. Мы не можем идти, как весь мир, либеральным путем. Мы призваны нести христианскую веру. Мы воспитаны столетиями русской истории в верном правильном служении сначала Богу, потом государю.

Это правильное устроение, наподобие Царствия небесного, послушания Самому Господу. Этот образ послушания необходим для нравственного совершенствования личности. Наша нация в этом талантлива. Мы забыли свой талант благодаря западному влиянию, чуждым нам установкам. Мы ушли в такую страну далече, и мы обязательно должны вернуться.
Художнику хотелось, как он сам говорил, «разбудить генетическую память современников и гордость за свое Отечество». Генетический код остался в нас, мы не можем его изменить, нам нужен толчок к его пробуждению. Глубина его картин, их искренность помогут зрителю это сделать. Павел, по словам Анастасии Рыженко, считая себя гордым человеком, всегда стремился поставить себя так, чтобы чувствовать свою зависимость. Потому и почитал государя и служил ему, внутреннее молясь ему. Для него это было очень важно — служить царю.
Последний зал. Вторая присяга, сознательное освобождение себя от верности государю. Офицер принял решение, он срезает погоны. Те самые, которые в предыдущей картине с таким благоговением хоронил белый офицер. Перед нами мужественные, храбрые, достойнейшие люди, грудь их украшена орденами и медалями. Но это уже не имеет никакого смысла, когда нет стержня. По сути, они отрекаются не только от царя, но от всей своей истории, от Суворова, от былых славных побед, от всего того, что являет собой Россия в своей славе.

Художник показывает момент нравственного выбора, когда человек находится на грани — качнуться в одну сторону или в другую, выбор между Богом и дьяволом. Внутренний слом, вторая присяга (а они посыпались потом как из рога изобилия — это не просто разложило армию, это ее уничтожило). Рядом крест и Евангелие – как напоминание, кому ты давал присягу первую. Рядом знамена, очевидцы былых побед, на них те самые слова – «За веру, царя и Отечество». Эти знамена словно обличают. Страшный, переломный момент.
Триптих «Покаяние». Каждая картина имеет свое название: «Колокол», «Веночек», «Муравейник». Три этапа жизни человека. Красноармеец на колокольне храма, того храма, где он когда-то ребенком прикладывался к Евангелию, зажигал свечи, с трепетом обращался к Богу. И вот он из ангела, ребенка, чистого, светлого отрока превращается в демона. Он взбирается на колокольню, чтобы установить пулемет и стрелять в своих братьев. Тяжкая гражданская война, что может быть страшнее для народа, который уже теряет свой нравственный облик.

Но пути Господни неисповедимы. Он случайно задел веревку, тянущуюся к языку колокола, и прозвучал этот удар в его сердце. Прозрение, душа встрепенулась как голубка, ожила на какое-то мгновение. Пробуждение человека от греха. Как часто, уже будучи скованным, порабощенным, зависимым от сил зла, человек ничего не может сделать, движется по инерции, как болото затягивает его грех.

Он может на мгновение очнуться и опять уйти в это небытие. И здесь это пробуждение и осознание произошло лишь на мгновенье. Но Господь снова возвращает своего блудного сына. Скорбями, испытаниями. «Веночек». Пройдя дороги войны, испытав многие лишения, обагрив свои руки братской кровью, он возвращается в свою деревню. На могиле своей супруги его уста, давно забывшие слова молитвы, произносят покаянные слова Богу. Веточки вербы, прозрачный весенний лес говорят о том, что скоро будет Пасха. Но после Вербного воскресенья всегда следует Страстная седмица. Предательство, страдания, Голгофа.

На протяжении всей своей жизни человек проходит эти этапы Страстной седмицы; часто его предают, часто он отступает. В итоге он должен взойти на свой крест, выбирая между грехом и правдой. Без этого нет преображения души, нет ее исцеления. «Муравейник». Тот самый красноармеец, он изображен в образе старца, лик его светел. Свет льется из глаз этого седого умудренного человека, заканчивающего свой жизненный путь.

Старец присел на пенёк и смотрит на муравейник — образ суетного мира. Взирая на него, он словно вспоминает всю свою жизнь, разочарования, искушения, и радуется той милости Божией, которая согрела его сердце и не дала ему утонуть в этом аду, дала возможность возрождения. Не так много надо — примириться с совестью, с Богом. Вспомним нашего старца Кирилла Павлова, который защищая дом Павлова, нашел обугленное Евангелие. Это событие перевернуло его жизнь.

Из простого советского офицера он стал монахом, священником, архимандритом, старцем. Его молитвами до сих пор жива Русь, удерживается от зла, беззакония.
Художника часто упрекали, что в его картинах много пафоса, слишком высокие темы. На это хочется возразить: вся русская история, культура – она великая, и это не пафос – это правда. Павел был абсолютно искренен и поэтому работы его емки, воздействие их на сердца людей очевидно.

Он говорил: «Я не хочу, чтобы меня поняли через сто лет, чтобы моими картинами торговали на улицах, аукционах. Я хочу, чтобы их понял мой современный русский зритель — ребенок, юноша, подросток, девушка, пожилой человек, разные части общества; прочувствовали их с высоты своего возраста, жизненного опыта, своего чаяния, надежды».
Безмерно благодарны за представленную выставку, особенная благодарность Анастасии Рыженко.

К сожалению, выставка камерная, в основном приходят люди, уже знакомые с творчеством Павла, нет выхода на широкие массы и особенно молодежь. Хотелось бы, чтобы как можно больше людей, подростков, школьников, детей увидели эти картины, узнали о тех событиях, которые на них изображены, особенно из уст Анастасии, так талантливо и духовно раскрывающей творчество своего мужа.

История требует правильного осмысления, правильного понимания фактов, изложенных в современных учебниках порой довольно сухо, искаженно.
На картинах Павла Рыженко полководцы, князья, императоры, простые монахи, святые Руси и опьяненные революцией солдаты. Рядом предательство, подвиг и поразительное одиночество…

«Русский человек кардинально, даже физически отличается от других народов планеты, — говорил в одном из интервью Павел Рыженко. — Это мы теперь знаем, что русский человек бывает таким, как воины с поля Куликова, как гвардеец Преображенского полка в 1915 году. Но также он может быть животным, которое бессознательно режет других: своих же односельчан, убивает священника только за то, что тот носит крест.

И, будучи сам крещеным, может убить своего родного брата за то, что тот крест не снял. Он может стать «новым русским», предателем Родины, может стать выродком в последней стадии распада личности.… А может оказаться таким, как Женя Родионов – мальчик, закончивший ПТУ в городе Подольске и сам себе сделавший крестик. Он и в храм-то ходил всего несколько раз в жизни, – а при этом стал мучеником за Христа.…

Понимаете, наша шкала слишком широка! В русском человеке заложен и Божественный дар, и тяга к самоистребленью. Как только он перестает чувствовать правду, проваливается в болото порока, то жить он не хочет, он превращается в скотину и сам себя уничтожает».

Павел писал свои картины не с целью обличить, он хотел, чтобы зритель сострадал, сопереживал, ведь человек слаб, надо найти причины его падения, найти оправдание ему, и постараться не повторять ошибок. Мы должны знать это, знать свою историю, знать, на что мы способны.

«Все лучшие качества русского человека, — писал Достоевский, – из Православия. Это главная идея, из нее все исходит. Русский народ – живое воплощение Православия. Он носит Христа в своем сердце, приняв в свою душу Его и суть Его учения. Христос является идеалом русского народа. Пусть не совсем наш народ грамотен в истинах веры, но сердцем своим он знает Христа». «Русский без Православия дрянь, а не человек». Достоевский предчувствовал надвигающуюся катастрофу.

Но мы должны жить в надежде, что Господь нас не оставит. Русь святая – это светлая земля, на ее территории столько храмов, обителей, каждый шаг русского человека как бы освящен присутствием Бога. Даже просто поставленный у дороги крест не дает путнику забыть о главном. Пейзаж «Валаамский крест» как раз говорит об этом. Анастасия рассказывает, что незадолго до смерти Павел поставил у себя на участке крест, рядом лампадку. Он молился около него и говорил, что это маленький кусочек Святой Руси.

Павел был очень чистым, очень доверчивым, светлым человеком, ребенком в душе. Очень ценил мир детства, любил детей и говорил, что человеку никогда не надо забывать, что он когда-то был ребенком. В детстве мы были чище, светлее, умели радоваться. Павел эту чистоту сердца пронес через всю свою жизнь, он очень боялся грязи, быть с черной, отданной на растерзание страстям, душой.

Как учит нас Амвросий Оптинский: уподобляйтесь колесу, которое только одной точкой касается земли, всё остальное направлено вовне. Едва касайтесь земли и так легко войдете в Царствие Небесное. Чем меньше человек отдает себя на растерзание страстям, тем больше обращает свое сердце к Богу, тем радостнее, светлее становится его жизнь.

Нам, русским людям нельзя унывать, уныние – свойство души грешащей. «Жизнь наша не вечная. И скорбное, и радостное – всё минует, а правда Божия пребывает во веки».
Анна Андреева, руководитель Издательского отдела церкви свт. Николы на Берсеневке

ПРАВОСЛАВНЫЕ ПРОТИВ РАЗБОЙНИЧЬЕГО СОБОРА

ПРАВОСЛАВНЫЕ  ПРОТИВ  РАЗБОЙНИЧЬЕГО  СОБОРА

7 сентября 2014 г. Союз «Христианское Возрождение», Союз Православных Братств и Движение «Сопротивление Новому Мировому Порядку» провели в Москве, в Центральном Доме Туриста  Всероссийское Совещание ревнителей канонической чистоты Православия.

Прибыли посланцы из регионов, Украины, Новороссии, Белоруссии, Республики Молдова. Зал вмещал примерно 350 человек, но некоторым приходилось стоять. Выступали священники, монашествующие, ученые, общественные деятели. С докладом «Собор в Стамбуле 2016 г. как угроза Православию» выступил писатель В.Н.Осипов. Православный подвижник из Молдовы, где православные добились от властей альтернативы — бумажного паспорта вместо электронного, — отец Анатолий Чибрик выразил сожаление, что школы пропитаны экуменизмом.

Известный политический деятель С.Н.Бабурин напомнил, что только в одной российской политической партии — РОС (Российский Общенародный Союз) прописано значение Православия. Только РОС активно добивается преподавания «Основ православной культуры» во всех школах России с 1 по 11 класс. Мы требуем конституционной реабилитации Православия. М.Н.Любомудров ( Санкт-Петербург) считает, что мы должны поименно назвать экуменистов как предателей Православия и начать борьбу с носителями зла.

Протоиерей Всеволод Чаплин ( Московская Патриархия ) сказал, что Священноначалие по мере сил пытается реагировать на проблемы глобализации и электронных паспортов. Ведем переговоры с властями. Переговоры трудные. В технологических и экономических блоках государства есть люди, которые яростно ратуют за электронные технологии. Во время выступления Чаплина сорвался один из слушателей, якобы «юродивый» или «одержимый бесом» и подверг оскорблениям протоиерея. К сожалению, охрана в этот момент отсутствовала.

В развернувшейся полемике В.Н.Осипов предложил протоиерею  Всеволоду Чаплину хотя бы на время отложить созыв Восьмого собора. Заведующая юридической службой Д»СНМП», известный адвокат   И.Ю.Чепурная высказалась в поддержку исторического Московского православного Совещания 1948 г. и зачитала резолюции этого важного форума. Собравшиеся единогласно их поддержали, т.е. поддержали категорический отказ от вступления во Всемирный совет церквей и проголосовали за недопущение экуменического собора 2016 г. в Стамбуле.

К.Н.Соколов: «борьба идет за уничтожение веры». Игумен Кирилл (Сахаров): «Только неучастие РПЦ в этом Соборе является оптимальным вариантом». Священник Владимир Продопросветов (г.Жуковский) напомнил, что последний полноценный Поместный Собор состоялся в 1917-1918 г.г. и с тех пор настоящего Поместного Собора не было.

Архимандрит от ИПЦ предложил: «давайте станем духовным ополчением. Сергианство переросло в экуменизм и масонство.»  Выступали также ученые О.Н.Четверикова, В.П.Семенко, священник Виктор Кузнецов, настоятельница Свято-Алексеевского монастыря (Углич) игуменья Магдалина, священник Анатолий Носков, Т.С.Лемешева (ее ценный доклад, к сожалению, не был озвучен из-за нехватки времени), руководитель православного движения против УЭК и ювенальной технологии Республики Беларусь Сергий Бондарев.

Совещание приняло решение создать православную контрольную комиссию по недопущению созыва «8-го Вселенского собора» во главе с В.Н.Осиповым (Россия), в состав которой вошли также представители Украины, Белоруссии, Республики Молдова.

Работа Совещания продолжалась с 12 до 20 часов и участники не расходились  до самого конца встречи. Твердое желание не допустить Реформации Православной Церкви и уничтожения (растворения)  Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви объединяло всех.

Владимир  ОСИПОВ.

—————————————————-

Война в Украине и Запад: вопрос дефиниций

http://www.rian.com.ua/analytics/20140829/356515241.html